Искусство французской кухни XIX столѣтiя (1 том из 2)

Начав кулинарную карьеру практически с самого низа, подмастерьем в дешевенькой парижской забегаловке, через 10 лет он теснее работал в должности шеф-повара в доме Талейрана, где не разов кормил самого Наполеона, его супругу Жозефину, принцессу Вюртембергскую и другие. В апреле 1814 года, когда российская армия вошла в Париж, он обслуживал праздничный прием с ролью российского короля. «За здоровье короля кулинаров Антонена Карема!» – назначил тогда тост Александр I. В 1816–1817 годах Карем – собственный кулинар британского принца-регента Георга IV(в то время практически исполнявшего повинности собственного сумасшедшего отца – короля Георга III). А скоро по возвращении из Лондона Карема посетил Федор Иванович Миллер(метрдотель Александра I)с приглашением прибыть в Санкт-Петербург.
Взаимоотношения Карема с Россией стали знаменитыми в нашей литературе. С легкой руки В. Похлебкина принято считать, что французский кулинар «прибыл в Россию по собственному приглашению известного предводителя князя П. И. Багратиона». Простое сопоставление календарных дат не подтверждает эту точку зрения: П. И. Багратион, как знаменито, скончался в сентябре 1812 года, скоро опосля ранения в сражении при Бородине. Карем прибыл в Россию только в 1819 году. С учетом этого происшествия несколько фантастический нрав приобретает фраза В. Похлебкина о том, как «Багратион отдал возможность Карему детально ознакомиться с российской кухней, собрав для него в качестве ассистентов выдающихся российских крепостных поваров». Можно по-человечески понять Вильяма Васильевича, который просто «домыслил» это, прочитав где-то о работе Карема в доме вдовы предводителя – княгини Екатерины Павловны Багратион-Скавронской(но было это теснее в 1819–1820 гг. в Париже). Сложнее понять идущих в ногу со временем творцов, бездумно цитирующих сходственные пассажи.
Вообще, чтение российских обзоров и эссе о воздействии Карема на нашу кухню восоздает воспоминание, что французский кулинар провел в России чуток ли не великую часть жизни. Между тем он пробыл в Петербурге только несколько месяцев 1819 года, работая в Зимнем замке. Однако за постоянно ему так не удалось покормить короля. Вот почему, исполненный расстройства, он скоро отбыл в Париж. Справедливости ради следует отметить, что его разочарование было соединено не столько с застольными порядками при дворе(которыми он был изрядно впечатлен), сколько с возмутительным казнокрадством, различными интригами и недовериями, сгущавшимися вокруг него. Так что титул «отца-основателя» российской кухни XIX века, присвоенный Карему нашим публичным воззрением, иногда кажется немножко преувеличенным. Создается чувство, что француз в некий момент просто стал такой иконой, поклоняться которой было популярно и «прогрессивно».